6 сентября 2026, воскресенье. Собор Московских святых. В Москве — общемосковский крестный ход от Храма Христа Спасителя до Новодевичьего монастыря
Завтра утром, когда мы в Бурмакине будем стоять на воскресной литургии, в шестистах верстах от нас произойдёт то, что ещё несколько лет назад казалось невозможным. От Храма Христа Спасителя по московским набережным двинется река людей — десятки тысяч человек с иконами и хоругвями, через весь город, шесть километров до стен Новодевичьего монастыря. Не митинг, не парад, не флешмоб. Крестный ход.
Расскажем, что это такое, откуда взялось и почему это касается всех нас — в том числе тех, кто никогда в нём не пойдёт.
Как это происходит
Утром Святейший Патриарх Кирилл совершит Божественную литургию в Храме Христа Спасителя. Люди начнут собираться с десяти утра — вход на набережную открыт для всех, через рамки у Большого Москворецкого моста, как на любое большое городское событие. Никакой записи, никаких билетов, никакого отбора: крестный ход — едва ли не единственное многотысячное событие в стране, куда просто приходят.
Во главе шествия понесут Смоленскую икону Божией Матери «Одигитрия» — её специально привезут из Успенского собора Смоленска. «Одигитрия» значит «Путеводительница»: сама икона, идущая впереди тысяч людей, — это и есть проповедь без слов. За ней — духовенство, хоругви, и дальше живой поток: семьи с колясками, студенты, старики, военные, монахини, люди, зашедшие из любопытства и оставшиеся до конца.
Маршрут — от Храма Христа Спасителя по набережным Москвы-реки и через Хамовнический вал к Новодевичьему монастырю, около шести километров. По дороге — остановка с молебном. Идут небыстро, с молитвой и пением; весь путь занимает несколько часов. Дойдя до белых стен Новодевичьего, шествие завершается молебном перед обителью.
Пятьсот лет маршрута
Этот путь не придуман современными организаторами — ему полтысячи лет, и у него точная история.
В 1514 году великий князь Василий III вернул России Смоленск, десятилетиями находившийся под Литвой, — и дал обет в благодарность основать монастырь. В 1524 году под Москвой встала Новодевичья обитель, посвящённая как раз Смоленской иконе «Одигитрии». А со следующего, 1525 года из Кремля к Новодевичьему пошёл ежегодный крестный ход — и шёл почти четыреста лет подряд. Для москвича любого сословия это была само собой разумеющаяся часть года, как Пасха и Масленица.
После 1917 года традиция оборвалась. На сто с лишним лет: поколения родились и умерли, не увидев ни одного общегородского крестного хода. И только в 2025 году, по благословению Патриарха, маршрут прошли снова — впервые за век. Ожидали двадцать тысяч человек. По официальным данным пришло около сорока тысяч, а по ряду оценок — в разы больше: набережные были заполнены на километры, и когда голова шествия подходила к Новодевичьему, хвост ещё не покинул исходную точку. Теперь ход стал ежегодным — завтра он пройдёт снова.
Зачем вера выходит на улицу
Крестный ход — древнейшая вещь, ему столько же лет, сколько Церкви. Смысл его прост и глубок: вера не помещается за оградой храма. Храм — сердце, но кровь должна пройти по всему телу: по улицам, где мы живём, работаем, ссоримся и болеем. Когда Церковь идёт по городу с молитвой, она говорит: всё это — тоже Божие. Эти набережные, эти дома, эти люди в окнах и эти, что за рулём пережидают перекрытую улицу.
А ещё крестный ход — это молитва телом. Не всякий умеет подолгу молиться словами, но идти могут почти все. Шаг за шагом, час за часом — и само движение становится молитвой: ты устал, натёр ногу, но идёшь, потому что рядом идут все. Недаром у нас на приходе говорили: крестный ход всё расставляет по местам — к третьему часу пути из человека выходит всё наносное и остаётся главное.
Слава, у которой есть вес
Есть слово, без которого крестный ход до конца не понять, — слава. Ему у нас посвящён отдельный разбор, здесь напомним главное. Мы привыкли слышать в нём почёт, аплодисменты, громкое имя: «прославиться», «слава героям». Но в Библии, на языке, на котором она написана, слава — это кавод, и корень этого слова означает совсем другое: вес, тяжесть. Тем же корнем называют тяжёлый груз, тяжёлую руку, весомого — то есть важного — человека. Слава Божия в Писании — не похвала Богу. Это Его вес, Его настоящее, ощутимое присутствие. Когда Моисей закончил скинию, «облако покрыло скинию, и слава Господня наполнила её, и не мог Моисей войти» (Исх. 40:34–35). Когда Соломон освятил храм, священники не могли стоять на службе, «потому что слава Господня наполнила храм» (3 Цар. 8:11). Слава — это когда Бог здесь, и это чувствуется, как чувствуется тяжесть.
А теперь посмотрите на крестный ход этими глазами. Десятки тысяч людей идут через город не для того, чтобы Бога прославить в нашем привычном смысле. Богу не нужны ни наши шествия, ни наши похвалы, ни доказательства того, что Он есть: Он не становится больше от того, что мы вышли на набережную, и не стал бы меньше, останься мы дома. Но Он сказал ученикам странную вещь: «Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им» (Ин. 17:22). Тот самый вес, то самое присутствие, что наполняло скинию и храм, Он отдал людям — носить. И когда эти люди идут с иконой и молитвой, по улицам проходит не толпа. Проходит присутствие. Облако, которое когда-то накрыло скинию, теперь идёт по набережной на своих ногах — с колясками, с натёртыми пятками, с уснувшими детьми на плечах.
Вот почему крестный ход — не демонстрация силы и не смотр рядов. Ему не нужно никого ни в чём убеждать; у него нет лозунгов, потому что весу лозунги не нужны — он просто есть. Человек, который стоит на тротуаре и смотрит, как мимо часами течёт эта река, чувствует именно это: не «как их много», а «как это тяжело и по-настоящему». Это и есть слава в библейском смысле: не то, что мы делаем для Бога, а то, что Он делает через нас, когда мы просто согласились идти.
Почему это важно именно сейчас
Мы живём в непростое время — тревожное, напряжённое, когда у многих внутри страх и усталость, а вокруг хватает тех, кто хотел бы видеть нас разобщёнными. И в такое время десятки тысяч людей выходят не требовать, не протестовать и не праздновать, а молиться — о стране, о мире, о своих семьях, о тех, кого нет рядом. Идут молча или с пением, без лозунгов и без гнева. Это соборная молитва в чистом виде: то, о чём каждый из нас молится в одиночку по ночам, произносится в один голос десятками тысяч уст.
И ещё одно, о чём стоит сказать прямо — для тех, кто сомневается. Нам десятилетиями повторяли, что вера — дело умирающее: удел бабушек, экзотика, статистическая погрешность. Так вот, статистическая погрешность не заполняет собой шесть километров набережных. Не приезжает с детьми к десяти утра, зная, что идти придётся до вечера. Не встаёт в очередь к рамкам металлоискателей ради права пройти город пешком с молитвой. То, что произойдёт завтра в Москве, — это страна, которая молится, и её видно невооружённым глазом — видно именно потому, что у неё есть вес. Не картинка из учебника про Русь-матушку, а живые современные люди: айтишники и пенсионерки, таксисты и студентки — в одном потоке за одной иконой.
При чём тут мы
Завтра — Собор Московских святых: память всех святых, просиявших на московской земле, от святителя Петра и благоверного князя Даниила до новомучеников XX века. Московский крестный ход идёт именно в этот день, и это не совпадение: город выходит навстречу своим святым.
Но святые Московские — не только московские. Это святые всей Русской Церкви, а значит, и наши. И воскресная литургия, которую мы будем служить завтра в Бурмакине в девять утра, — часть того же самого события: одна Церковь, одна Чаша, одна молитва, просто в одном месте она течёт рекой по набережной, а в другом — стоит тихим сельским храмом среди полей. Второе ничуть не меньше первого: с таких храмов, как наш, та река и начинается. И вес присутствия не измеряется числом голов — Господь обещал быть там, где собраны двое или трое во имя Его (Мф. 18:20). В нашем храме в воскресенье будет то же самое облако, что и на московской набережной.
Если есть возможность поехать — поезжайте: от Ярославля до Москвы утренние поезда доходят к началу, вход свободный, с собой — удобная обувь, вода и терпение. Один такой день запоминается на всю жизнь, детям особенно.
Если поехать не получается — можно пройти свой крестный ход здесь: прийти на литургию, а после неё, никуда не торопясь, обойти наш храм с молитвой. Шесть километров не обязательны. Обязательно только одно — выйти навстречу.
Что сделать сегодня
Помолитесь завтра вместе со всеми. В любой точке, где вы будете, — в храме, дома, в дороге: «Пресвятая Богородице, спаси землю нашу и люди её». В это же самое время эти слова будут произносить десятки тысяч людей на московских набережных.
Короткая молитва:
Вси святии земли Московския, молите Бога о нас.
6 сентября, воскресенье — Литургия в 9:00. Собор Московских святых, Неделя 14-я по Пятидесятнице. Приходите.
Расписание богослужений → Таинства и требы →
О воскресном евангельском чтении этого дня — притче о званых на пир — отдельная статья. Библейские места о славе как присутствии: Исх. 33:18–23; 40:34–35; 3 Цар. 8:10–11; Ис. 6:1–8; Ин. 1:14; 17:22. Официальная информация о крестном ходе — на сайте Московской епархии xod.moseparh.ru.